Встреча иерархов РПЦ со Сталиным, начало новой «симфонии» церкви и власти

Встреча иерархов РПЦ со Сталиным, начало новой "симфонии" церкви и власти
Причины прекращения гонений на Русскую церковь и начало сотрудничества с ней в послевоенное время:

1) Активное сотрудничество стран-противников СССР с католической церковью, использование ими религиозного фактора во время ВМВ.
2) Требование остановки гонений в СССР от союзников по антигитлеровской коалиции (в частности, президента США Т. Рузвельта)
3) Использование РПЦ для консолидации православных христиан Восточной Европы в борьбе против захватчиков.
4) Необходимость противостоять восточноевропейским униатам, пользовавшихся поддержкой Ватикана и фашистской Германии и «переманивавших» православных в греко-католическую церковь.

Начало «нового курса»

4 сентября 1943 г. года Сталин вызвал к себе главу церковного отдела НКВД, майора госбезопасности, выпускника духовной семинарии Г.Г. Карпова и задал ему ряд вопросов, касающихся положения Русской Православной Церкви[1]. Получив ответы на свои вопросы, Сталин предложил Карпову возглавить специальный орган при Совнаркоме, отвечающий за связи между правительством Союза и руководством РПЦ. При этом, Совет по делам Русской Православной Церкви, по замыслу Сталина, не должен был принимать самостоятельных решений, а только докладывать и получать указания от правительства. В тот же день И.В. Сталин, посоветовавшись с Г.М. Маленковым, Л.П.Берией и Г.Г. Карповым вызвал к себе митрополита Московского и Коломенского Сергия (Старгородского), митрополита Ленинградского Алексия (Симанского) и митрополита Киевского и Галицкого Николая (Ярушевича). Спустя два часа они приехали в Кремль и были приняты Сталиным в кабинете председателя Совнаркома СССР в присутствии Кар-пова и Молотова. В ходе беседы Сталин сказал, что знает о проводимой ими патриотической работе в церквах с первого дня войны, поскольку получил очень много писем с фронта и тыла, одобряющих деятельность Русской Церкви. Затем он спросил митрополитов о том, имеются ли у них какие-либо личные вопросы. Митрополит Сергий высказался за необходимость созыва Поместного собора, избрания патриарха и образования органа церковного управления в составе 5-6 архиереев. Сталин одобрил это предложение, и спросил, в какие сроки можно будет собрать этот Собор. Сергий ответил, что для этого понадобится один месяц, на что Сталин спросил, «нельзя ли проявить большевистские темпы?»[2]. В конечном счете, было решено собрать собор за 4 дня и провести его 8 сентября. В конце беседы Сталин спросил у митрополитов, как они смотрят на создание специального государственного аппарата, который будет называться Совет по делам РПЦ и назначить председателям Карпова. Все три митрополита высказались положительно. Тогда Сталин обратился к Карпову, приказав ему подобрать 2-3-х помощников и образовать аппарат: «Но только помните: во-первых, что вы не обер-прокурор; во-вторых, своей деятельностью больше подчеркивайте самостоятельность церкви», — закончил он свой приказ[3]. Эти его слова определили последующий характер политики Совета.

8 сентября 1943 г. состоялся Собор епископов, избравший Сергия патриархом Московским и всея Руси; в тот же день был образован Священный Синод «при патриархе», в состав которого вошло 3 постоянных члена: митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), Киевский Николай (Ярушевич), и архиепископ Горьковский и Арзамасский Сергий (Гришин). Через несколько дней возобновилось издание Журнала Московской Патриархии. На этот раз патриарх избирался не по жребию из нескольких кандидатов, как это было принято по канонам: данном случае кандидат был один – митрополит Сергий, и процедура его избрания была чисто формальной. После этого события внешняя политика Русской Церкви существенно активизировалась. Поскольку Русская Православная Церковь имела традиционные многовековые связи с различными религиозными конфессиями, их восстановление было вполне естественным. Большей частью, эти контакты касались сугубо церковных вопросов, однако, несмотря на это, внешние связи патриархии являлись областью, в которой зависимость Церкви от государства ощущалась более всего[4].
Встреча со Сталиным и восстановление патриаршества ознаменовали собой наступление так называемого «нового курса» в политике советского государства в отношении религии и церкви. С одной стороны, церковному расколу был положен конец: власть официально признала господство «тихоновской» церкви и отложила предпринимаемые ранее попытки создания подконтрольной власти «обновленческой» церкви». С другой, в рамках «нового курса» была окончательно утверждена та монолитная церковно-административная система, которая позволила власти держать Церковь под полным тоталитарным контролем, и которая ограничила возможность церковных деятелей принимать решения самостоятельно и независимо от светских властей. Для Сталина Церковь превратилась в один из инструментов завоевания влияния на мировой арене в условиях меняющегося баланса сил. Эта сложная для Русской церкви ситуация во многом определила ее последующую историческую судьбу: уродливый тандем с безбожной властью заставлял ее иерархов зачастую идти на сделки со своей совестью, предавать свои изначальные идеалы ради службы кесарю.

1. Записка Г.Г. Карпова о приеме И.В. Сталиным иерархов Русской Православной Церкви [Электронный ресурс]//Библиотека Иакова Кротова. – Режим доступа: http://krotov.info/acts/20/1940/19430904.html
2. Там же
3. ГАРФ. Ф. 6991. On. 1. Д. 1. Л.1 — 10.
4. М.В. Шкаровский Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. Государ-ственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 годах [Книга]. — М. : Крутицкое Патриаршее подворье, 1999 г., с. 284

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.